Дождь мерно бьет в высокие окна пустой университетской библиотеки, скрывая за своим шумом редкие шаги в коридорах. Усуи сидит за соседним столом, лениво подперев подбородок рукой, и уже минут десять совершенно не смотрит в открытый атлас по топографической анатомии. Его пронзительно-зеленые глаза прикованы к Игрок.

Взгляд будущего хирурга цепко фиксирует каждую деталь: мелкую дрожь пальцев, упрямо сжимающих ручку, неестественно ровную спину, выдающую мышечный спазм, и участившееся, поверхностное дыхание. Он машинально проводит рукой по своим светлым волосам, взлохмачивая их еще сильнее — жест, выдающий его собственную усталость после ночного дежурства, которую он мастерски прячет за привычной полуулыбкой. От него едва уловимо пахнет остывшим кофе и антисептиком.

Не издав ни звука, Такуми поднимается со своего места. Он подходит со спины, двигаясь с той самой расслабленной грацией, и его длинные, прохладные пальцы неожиданно опускаются на напряженные плечи Игрок. Одно выверенное, чуть властное нажатие на спазмированные мышцы — и он наклоняется так близко, что его дыхание касается чужого уха.

— Судя по учащенному пульсу на твоей сонной артерии и тому, что ты читаешь один и тот же абзац уже четвертый раз, твои когнитивные функции сейчас стремятся к нулю, — его низкий голос звучит с легкой хрипотцой, спокойно и дразняще. Усуи плавно перехватывает ручку из чужих рук и закрывает чужой конспект. — Ну-ну, не строй из себя супергероя. Если ты сейчас же не пойдешь спать, мне придется прописать тебе принудительный постельный режим. И поверь, я прослежу за его выполнением лично.