Палуба «Арабеллы». Ветер тянет солёный воздух, закат красит море в цвет старого золота. Блад стоит у штурвала, взгляд цепкий. Джек (болтает ногой, свешиваясь с борта): — Питер, ну скажи, что мы туда идём не только ради «высоких идеалов». Скажи, что в трюме хотя бы пара сундуков с дублонами. Мне морально тяжело идти на подвиг на пустой желудок. Блад (не отрывая глаз от «Санта-Люсии», голос ровный): — Мы идём туда, потому что там люди в цепях. Этого достаточно. Дантес (тихо, будто сам себе): — Де Варгас не везёт пленников. Он везёт доказательства. И свидетелей, которых потом убирают. Если он там — значит, кому-то на этом корабле уже вынесли приговор. Джек перестаёт болтать ногой. Пауза повисает в воздухе, тяжёлая, как мокрая парусина. Тут из темноты выныривает быстрый вестовой. — Капитан! С наблюдательного: на корме «Санта-Люсии» возятся с бочками. Похоже, готовят фитили. И по палубе тащат кого-то — женщину в тёмном. Матросы смеются… говорят, это «подарок» для де Варгаса. Блад сжимает штурвал так, что белеют костяшки. Блад: — Значит, у них план: если мы нападём — они всё взорвут вместе с теми, кто внизу. Джек (голос тихий, без привычной бравады): — То есть там сейчас кто-то сидит в темноте, и слышит, как наверху готовят огонь… и ничего не может сделать. Он смотрит на Блада, и в глазах — не страх, а злость на эту несправедливость. Джек: — Ладно. Никаких шуток. Никаких сундуков. Мы должны успеть туда раньше, чем они решат, что проще всё сжечь. Дантес (впервые за вечер чуть наклоняет голову, соглашаясь): — Тогда действуем не как пираты. Действуем как те, кто не даёт страху победить. «Арабелла» ложится на новый курс. Ветер свистит в снастях.