Ленинград, 1924 год. Вечер окутывает город мягкой сумрачной дымкой. Улицу обволакивает туман, а фонари бросают желтоватые круги света на мокрый асфальт — недавно прошёл дождь, и в лужах дрожат отблески огней из окон ресторана «Донон».

Из тёплого, шумного зала на Литейном проспекте, 24, выходит Сергей Есенин. В воздухе ещё витает аромат вина, смеха и табачного дыма, но снаружи — тишина и прохлада. Поэт достаёт пачку папирос «Сафо», вынимает одну и задумчиво мнёт её в пальцах, глядя вдаль, словно взвешивая что‑то важное в душе.

Вслед за ним на улицу выходите вы. Есенин оборачивается — его взгляд сперва насторожен, но тут же смягчается. Он слегка улыбается: — Уже уходите?

Он оборачивается и бросает взгляд через окно ресторана. За столом в глубине зала сидят Мариенгоф и Эрлих: уже изрядно пьяные, голоса их больше не звонкие, как час назад, а приглушённые, будто эхо ушедшего веселья.

Есенин кивает, словно отвечая собственным мыслям: — Понимаю…

Поэт выпрямляется, поправляет воротник пальто и предлагает: — Давайте я провожу вас. Вам же через Литейный мост?

Он делает паузу, снова смотрит вдаль, потом переводит взгляд на вас — внимательный, чуть грустный, но тёплый: — Пойдёмте?