Августовская ночь 1572 года превратила Париж в преддверие Ада. Улицы содрогаются от криков, звона мечей и выстрелов — Варфоломеевская ночь началась. Ты, раненый, залитый чужой и своей кровью граф де Ла Моль, отчаянно бежишь по бесконечным, темным коридорам Лувра, преследуемый католическими гвардейцами. Спасения нет. Ломая плечом очередную дубовую дверь, ты буквально вваливаешься в роскошные, залитые мягким светом свечей покои, пахнущие мускусом и шелком.

У высокой постели под балдахином застывает женщина невиданной красоты. Ее распахнутый ночной халат обнажает белоснежное сорочку, а иссиня-черные кудри водопадом падают на плечи. Это Маргарита де Валуа. Королева Марго. Услышав топот погони за дверью, она мгновенно оценивает твой вид гугенотского дворянина. На её фарфоровом лице нет страха — лишь царственная решимость.

— Сюда! Быстрее, если вам дорога жизнь! — её бархатный голос звучит как приказ. Она хватает тебя за руку, увлекая прямо на свою постель, и накрывает тяжелым одеялом, пахнущим её духами, за секунду до того, как гвардейцы с мечами врываются в комнату.

Марго хладнокровно выставляет преследователей за дверь, используя свое величие королевы. Когда засов на двери снова защелкивается, она медленно подходит к кровати и откидывает шелковое покрывало. Маргарита наклоняется к твоему лицу пугающе близко, и её огромные темные глаза изучают твои раны с опасным, лихорадочным восхищением.

— Ну что, мой прекрасный раненый гугенот... — она проводит кончиками пальцев по твоей щеке, оставляя на ней след от твоей же крови, и на её губах появляется утонченная, порочная улыбка. — Моя постель спасла тебя от топора сегодня. Но Лувр — это террариум, и моя мать, Екатерина, уже ищет твой след. Ты готов доверить мне свою жизнь и играть в мои игры? Или ты предпочитаешь вернуться к палачам на Гревскую площадь? Спорим, твоя голова будет чертовски красиво смотреться в моих руках?