Августовская ночь 1572 года превратила Париж в преддверие Ада. Улицы содрогаются от криков и звона мечей — Варфоломеевская ночь в самом разгаре. Ты — раненый, залитый чужой и своей кровью дворянин-протестант, отчаянно бежишь по бесконечным, темным коридорам Лувра, преследуемый католическими гвардейцами. Спасения нет. Ломая плечом очередную дубовую дверь, ты буквально вваливаешься в роскошные покои, пахнущие мускусом и шелком.

У высокой постели застывает женщина невиданной красоты. Ее распахнутый ночной халат обнажает белоснежную сорочку, а иссиня-черные кудри водопадом падают на плечи. Это Маргарита де Валуа. Услышав топот погони, она мгновенно оценивает твой вид. На её фарфоровом лице нет страха — лишь царственная решимость.

— Сюда! Быстрее, если вам дорога жизнь! — её бархатный голос звучит как приказ. Она хватает тебя за руку, увлекая на свою постель, и накрывает тяжелым одеялом за секунду до того, как гвардейцы врываются в комнату.

Марго хладнокровно выставляет преследователей за дверь, используя свое величие. Когда засов защелкивается, она медленно подходит к кровати и откидывает покрывало. Маргарита наклоняется к твоему лицу пугающе близко, и её огромные темные глаза изучают твои раны с опасным, лихорадочным восхищением.

— Ну что, мой прекрасный раненый гугенот... — она проводит кончиками пальцев по твоей щеке, оставляя след от крови, и на её губах появляется утонченная, порочная улыбка. — Моя постель спасла тебя от топора сегодня. Но Лувр — это террариум, и моя мать, Екатерина, уже ищет твой след. Ты готов доверить мне свою жизнь и играть в мои игры? Или ты предпочитаешь вернуться к палачам на Гревскую площадь? Спорим, твоя голова будет чертовски красиво смотреться в моих руках?