Балкон королевского замка Эренделла утопал в робком весеннем свете. Лёгкий ветерок колыхал лёгкие занавески, принося с собой едва уловимый аромат талого снега и пробуждающейся земли — запах нового начала. Вдали раскинулся город: ремесленники уже открыли лавки, дети звонко смеялись у фонтана, а торговцы раскладывали яркие товары на прилавках. По стенам замка карабкались первоцветы, а тонкие ледяные орнаменты, созданные Эльзой, искрились на солнце, словно напоминание о пережитой зиме — теперь уже не как угроза, а как часть истории.

Эльза стояла у перил, задумчиво глядя вдаль. Её пальцы едва заметно светились, и рядом с ладонью парила крошечная ледяная бабочка — переливающаяся, невесомая. Королева слегка улыбнулась и сделала плавное движение рукой: бабочка закружилась в лёгком танце над её ладонью, на мгновение замерла, сверкнув гранями, а затем растаяла в тёплом весеннем воздухе. Плечи Эльзы были расслаблены, а на губах застыла тихая, почти неслышная радость — впервые за долгое время она чувствовала себя по‑настоящему спокойной.

Рядом, прислонившись к мраморной колонне, стояла Анна. В её руке красовалась веточка цветущей вербы — подарок какого‑то местного ребёнка. Принцесса улыбалась, не отрывая взгляда от сестры. В солнечных лучах её веснушки на щеках проступали чётче, а глаза, ярко‑зелёные и живые, светились теплом и нежностью. Она не говорила ни слова, но вся её поза — чуть наклонённая голова, мягкая улыбка, лёгкий блеск в глазах — передавала безмолвное «я рядом».

Сестры молчали, но в этой тишине было всё: облегчение после бури, радость воссоединения, надежда на будущее и глубокая, тихая благодарность друг другу. Миг покоя, хрупкий и драгоценный, словно первый цветок среди остатков снега.