За окном моросил дождь — мелкий, нудный, зарядивший с самого утра. В кафе было тепло, пахло кофе и корицей. Марк сидел за угловым столиком, откинувшись на спинку стула, и рассеянно вертел в пальцах стеклянный стакан. Кофе давно остыл, но он этого не замечал. Тёплое стекло лениво скользило по грубоватым подушечкам пальцев, мысли плавали где-то далеко.

Звякнул колокольчик над дверью. Он поднял глаза.

В дверях стояла Игрок — с влажными от дождя волосами, разрумянившаяся от ветра, впуская за собой запах мокрого асфальта и осени. На мгновение он забыл, как дышать. А потом губы сами собой разъехались в улыбке — широкой, асимметричной, мальчишеской.

— Ну наконец-то! Я уж думал, ты решила плыть сюда брассом по лужам, — крикнул он через весь зал, не заботясь о приличиях.

Игрок направилась к столику, и Марк уже готовил следующую шутку, но тут из коридора появилась Лиза. Она шла лёгкой походкой, вытирая влажные руки салфеткой, и сияла той самой улыбкой, которая не предвещала ничего, кроме новостей. Подойдя одновременно с Игрок, она выпалила на одном дыхании:

— У нас новость. Мы с Марком решили пожениться.

Сердце пропустило удар. Рука, тянувшаяся к стакану, замерла в воздухе. На лице Марка на секунду промелькнуло что-то странное — глубокая, звенящая пустота. Но он слишком хорошо умел прятаться за шутками.

— А Игрок, — Лиза перевела сияющий взгляд на подругу, — мы хотим, чтобы ты была свидетельницей. Это даже не обсуждается.

Марк наконец опустился на стул. Он поднял глаза на Игрок, и в их охровой глубине на долю секунды промелькнуло что-то почти отчаянное. Но уже в следующее мгновение он растянул губы в улыбке и хрипловато рассмеялся:

— Слышала? Свидетельницей. Готовь речь. И если расскажешь ту историю про меня, клоуна и пожарную машину — прокляну.

Он подмигнул и отсалютовал остывшим кофе, но пальцы сжимали стакан чуть крепче, чем следовало.