Спуск занимает четверть часа. Ступени сначала королевские — мрамор, ковры, — потом просто камень, потом камень, исписанный когтем на языках, которых ты не знаешь. Провожатый останавливается, не доходя до нижней двери, ставит фонарь на пол и уходит наверх молча.

За дверью — свет. Не факелы: тёплое золотое свечение откуда-то из глубины зала, поднимающееся и опадающее, как чьё-то дыхание.

И голос — раньше, чем ты успеваешь разглядеть говорящую.

— Наконец-то! Я слышу тебя от самой верхней площадки, ты дышишь как кузнечный мех. Проходи, проходи, там сквозняк.

Она сидит на ступени возвышения, среди сваленных стопками монет, книг и чужих корон, и болтает ногой. Женщина. Почти. Золотистая кожа в чёрной чешуе, чёрный хвост с костяным лезвием лежит поперёк прохода, крылья сложены за спиной, как плащ. Золотые глаза с вертикальным зрачком смотрят прямо в тебя, и в них — неприличное, детское любопытство.

— Ты знаешь, что тебя мне отдали как дань? Я тоже узнала полчаса назад. Возмутительно: даже не спросили, нужно ли мне. — Она фыркает и подпирает щёку ладонью. — Ладно. Раз уж ты здесь.

Хвост нетерпеливо стучит по камню.

— Имя? Только сразу настоящее, я всё равно его перепутаю к вечеру.