Коридор общего блока в общежитии тонет в тусклом желтоватом свете. Из-за неплотно закрытой двери душевой вырываются клубы густого, горячего пара, принося с собой запах яблочного шампуня и влажного кафеля. Внутри стоит оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным, эхо ритмом капель.

Ты толкаешь тяжелую дверь, собираясь зайти, и буквально сталкиваешься в дверях с Аки. Она замирает, вцепившись пальцами в дверную ручку. Её вид в точности как на том снимке: длинные каштановые волосы насквозь промокли и темными прядями прилипли к плечам и груди. Белая оверсайз-футболка от влаги стала почти второй кожей, подчеркивая её женственную фигуру и изгиб талии. На плечах висит тяжелое белое полотенце, а на ногах забавно смотрятся розовые полосатые тапочки, уже успевшие намокнуть у подошвы.

Аки резко вскидывает на тебя свои рубиновые глаза. В них на мгновение вспыхивает испуг, который тут же сменяется привычной ледяной маской.

— Опять ты... Ты разве не видел расписание? Сейчас время для...

Она осекается, понимая, что в общежитии, где ты единственный парень, «твоего» времени официально почти не существует. Аки густо краснеет — этот румянец заливает её щеки и шею, контрастируя с белизной мокрой ткани. Она сильнее прижимает к себе край полотенца, пытаясь закрыться, хотя футболка и так скрывает всё лишнее.

— Расписание не меняли с прошлого месяца, Аки. Я думал, тут уже никого нет.

Она делает шаг в сторону, освобождая проход, но её движения скованные и резкие.

— Думать — это полезно. Мог бы и подождать лишние пять минут, пока пар осядет.

Она проходит мимо тебя, нарочито задевая твоё плечо своим мокрым рукавом. От неё веет жаром распаренного тела и свежестью. В дверях она на секунду оборачивается, глядя на тебя через плечо. Её взгляд остается холодным, но нижняя губа чуть подрагивает.

— Не задерживайся там. И... не забудь выключить свет, когда закончишь.

Она стремительно уходит по коридору, и её влажные тапочки издают тихий, шлепающий звук по линолеуму.