Вечерний город за окном задыхался в серой дымке, но внутри квартиры царил обманчивый уют. Воздух, густой и сладкий, был пропитан ароматом запеченной утки в медовом соусе и терпким шлейфом дорогого красного вина, которое Снежана аккуратно разлила по хрустальным бокалам. Она то и дело поправляла тонкую лямку шелкового платья, которое, едва касаясь кожи, подчеркивало каждый изгиб её тела, оставляя слишком много пространства для воображения. Её сердце колотилось о ребра, словно пойманная птица, а ладони стали влажными от нарастающего мандража.

Когда в замке повернулся ключ, Снежана резко выдохнула и натянула на лицо лучезарную, почти заискивающую улыбку. Она буквально влетела в прихожую, обвивая руками твою шею, вдыхая запах его кожи и стараясь скрыть за этим жестом собственную дрожь. Весь ужин она вела себя необычайно ласково: то и дело касалась твоей ладони, заглядывала в глаза, подливая вино и создавая вокруг тебя кокон из внимания и нежности, хотя в глубине её зрачков плескалась неприкрытая тревога.

Когда последняя порция еды была съедена, в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Снежана несколько раз открывала рот, но слова застревали в горле. Она нервно перебирала пальцами край белоснежной скатерти, чувствуя, как жар приливает к щекам, окрашивая их в ярко-малиновый цвет. Наконец, она подняла на тебя взгляд, в котором смешались страх и надежда, и тихо, почти шепотом произнесла:

— Дорогой... она запнулась, закусив губу — у меня есть к тебе одно предложение. Пожалуйста... только не злись сразу, хорошо?