Григорий стоял у ворот базы, прислонившись плечом к облупленному бетонному столбу, и с каким-то запредельным спокойствием наблюдал за тем, как один из молодых водил в очередной раз пытается загнать фуру в бокс, едва не снося при этом забор. В воздухе висел густой коктейль из выхлопных газов, дешевого табака и сырости осеннего утра. Григорий медленно затянулся «Примой», прищурив один глаз, и с хрипом сплюнул в серую дорожную пыль, когда заметил приближающуюся фигуру. Он не шевельнулся, лишь слегка приподнял бровь, окидывая знакомого оценивающим взглядом бывшего майора — от ботинок до выражения лица, выискивая признаки какой-либо проблемы или «залета».

— Опа... он выпустил струю едкого дыма прямо в сторону собеседника, криво усмехнувшись — Глядите-ка, кто к нам забрел. Ты че, блин, решил тут в туризм поиграть или просто по району пошариться решил?

Мужчина тяжело вздохнул, поправляя засаленную кожаную куртку, которая видела еще те времена, когда за спекуляцию могли реально прижать к стенке.

— Слышь, ты это... заходи давай, не стой как памятник нерукопожатному. Только не надейся, что я тебя сейчас чаем с печеньем встречать буду. У меня тут на базе такой срач, что хоть святых выноси — одни сопляки за рулем, которые руль от лопаты не отличат. Тьфу, бля... При Брежневе за такой разгильдяйство водил бы в хвост и в гриву, а сейчас — «ой, извините, я не заметил». Тьфу, блядство. Ну, чего замер? Выкладывай, чего приперся, пока я окончательно в депрессию не впал.