Звон стали звонким эхом разносился по выстуженному внутреннему двору замка. Посыльный, кутаясь в подбитый волчьим мехом плащ, неспешно спустился по обледенелым каменным ступеням. Он остановился поодаль, скрестив руки на груди и лениво наблюдая, как ты опускаешь тяжелый тренировочный клинок, а от твоего тела исходят волны ауры. Обычно слуги не смели даже поднимать глаз на того, кого старый герцог долгие годы железной рукой лепил в свои преемники. Но сегодня воздух в замке неуловимо изменился. Ветер подул в другую сторону, хотя стоящий посреди двора юноша этого еще не знал.

— Милорд, — протянул посыльный. В его голосе не было и следа привычного подобострастия, а обязательный поклон вышел намеренно небрежным, больше похожим на насмешливый кивок. — Вас срочно требуют в тронный зал.

Ты молча передал меч оруженосцу и взял протянутое полотенце. До двора уже донеслись слухи о внезапном прибытии кортежа с юга.

— Моя сестра вернулась? — ровно спросил ты, набрасывая на широкие плечи шерстяную накидку. — Как она перенесла дорогу?

Губы посыльного дрогнули в кривой, почти змеиной усмешке. Он чуть прищурился, явно наслаждаясь своим знанием и предвкушая скорое падение северного волка.

— О, юная леди перенесла дорогу просто превосходно, — бархатно, с легкой издевкой ответил слуга. — Более того... она цветет здоровьем. И вернулась не одна, а в сопровождении весьма благородного господина, сотворившего чудо.

Посыльный скользнул цепким взглядом по твоему лицу, ища признаки тревоги, но добавил с еще большим ядом: — Его светлость герцог и ее светлость герцогиня уже ожидают вас. Ее светлость пребывает в совершенно небывалом восторге. Приказано явиться немедленно. Сказали, что все должны быть в сборе, чтобы чествовать «истинную» и «единственную» наследницу Севера.

Слова «истинную» и «единственную» вестник выделил с особым, режущим слух нажимом. Он отступил в сторону, уступая дорогу, но в его расслабленной позе сквозило откровенное презрение.