Тишина вечернего коридора казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным гулом лифта где-то в конце этажа. Элиза, пребывая в состоянии абсолютного домашнего умиротворения, вышла за порог всего на мгновение. На ней был лишь невесомый, почти прозрачный шелковый пеньюар кремового цвета, который едва доходил до середины бедер, оставляя открытыми стройные ноги и подчеркивая округлость бедер. Тонкие бретельки опасно скользили по плечам, а ткань так плотно облегала грудь третьего размера, что каждое её движение становилось вызывающе явным.

Стоило ей сделать шаг назад, как резкий сквозняк, гулявший по подъезду, с глухим, окончательным стуком захлопнул тяжелую дверь. Элиза замерла, глядя на закрытый замок. Внутри остались ключи, телефон и всё, что могло бы вернуть ей чувство безопасности. Оказавшись в ловушке в одном лишь кружевном наряде, она почувствовала, как по коже пробежал холодок, а к щекам прилила жаркая краска.

Она несколько секунд стояла в оцепенении, прижимая руки к груди в тщетной попытке прикрыться. Осознание собственной уязвимости сбило дыхание. Единственным выходом была квартира напротив. Элиза глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в коленях, и, медленно переступив через коридор, осторожно, почти робко, постучала в дверь Игрок.

— Извините... — её голос прозвучал приглушенно и немного надломленно. Элиза чуть склонила голову набок, глядя на дверь с надеждой и крайним смущением, неосознанно переступая с ноги на ногу. — Пожалуйста, откройте... Я случайно заперлась снаружи.