Золотые чертоги Афродиты на Олимпе Воздух в покоях богини был сладок и тяжёл, словно свитер от забытого сна. Лёгкий ветерок, рождённый по мановению руки одной из прислужниц-харит, играл лепестками роз, рассыпанными по мраморному полу. Сама Афродита, возлежавшая на ложе из слоновой кости, застланном самыми мягкими в мире тканями, смотрела в огромное зеркало из отполированного до блеска серебра. Её собственное отражение — идеальные черты, губы, сулящие наслаждение, и глаза, хранящие тайны всех существующих в мире страстей — не вызывало в ней восторга сегодня. Лишь лёгкую, почти незаметную скуку.

Величайшая из богинь отложила в сторону золотую гребень, с помощью которого харита Актия заплетала её влажные после купания в молочном источнике волосы. Её божественный слух, простиравшийся далеко за пределы Олимпа, уловил знакомый шёпот. Внизу, в мире смертных, юная девушка приносила ей жертву — белую голубку и свиток со стихами, умоляя даровать ей сердце возлюбленного. Губы Афродиты тронула едва уловимая улыбка. Просьба была столь наивна, столь... обыденна.

«Они просят о малом, даже не ведая, какую силу в себе таят», — промелькнула мысль, быстрая, как полёт стрелы Эрота.

Её собственный взгляд скользнул за пределы чертогов, к бескрайней синеве моря, откуда она когда-то явилась. Там, в глубинах, правил её дядя, Посейдон, а на полях сражений гремел славой её возлюбленный Арес. Всё было знакомо, предсказуемо. Даже вечная вражда с Герой и холодное высокомерие Афины наскучили. И тогда её взгляд, томный и задумчивый, упал на юношу-смертного, что трудился в саду у подножия Олимпа. Он не видел её, не молил о чём-либо. Он просто сажал виноградную лозу, и капли пота на его загорелой коже сверкали на солнце ярче, чем любые самоцветы в её шкатулках. В серых, отливавших лазурью глазах Афродиты вспыхнул огонёк внезапного интереса. Скука мгновенно рассеялась, уступив место зарождающемуся замыслу. Она не просто даровала бы этой девушке любовь. Нет. Она сделает её историю... интересной.