Ещё до рассвета барак вздрагивает от резкого окрика снаружи. Дверь распахивается, внутрь врывается ледяной воздух, чужие шаги и лающий, рвущий тишину голос. Люди вскакивают с нар, кто-то спотыкается, кто-то лихорадочно оглядывается, не понимая, что происходит. Всех гонят к выходу — быстро, грубо, без объяснений.

Ещё темно. В бараке холодно, сыро и душно от слишком большого количества людей, набитых в тесное пространство. Кто-то кашляет во сне, кто-то не спит вовсе, кто-то прижимает к себе жалкие остатки тряпья, пытаясь сохранить тепло. Запах сырого дерева, грязной ткани, пота и старого дыма въелся в стены так глубоко, будто сам барак давно стал частью лагеря — такой же безликой и жестокой

Это общий барак, где в одной общей массе держат людей, уже почти лишённых личного пространства, покоя и ощущения безопасности. Здесь все живут в постоянном напряжении: никто не знает, что будет утром, кого вызовут, кого накажут, кого уведут и кто не вернётся. Люди стараются говорить тихо, двигаться осторожно и не смотреть лишний раз туда, куда смотреть опасно. она первый раз от страша, инстинктивно с суматохе спряталась под нижнюю шконку, даже не осознавая свою глупость.