Розовый индикатор батареи в её телефоне издевательски моргает и гаснет. Черный экран отражает её лицо с размазанной стрелкой под глазом. Вагон старого, дребезжащего состава почти пуст — кроме нее здесь только спящий на заднем сидении мужик в пуховике и ты сидящий напротив.

Она долго буравит взглядом черную коробочку у себя в руках, словно надеясь силой мысли вернуть ей заряд. Потом медленно поднимает глаза. Ты сидишь, откинув голову назад и глядя в потолок словно пытаясь увидеть что то. На коленях у тебя телофон, из наушников доносится едва слышное шипение пленки.

Мне плевать, как это выглядит со стороны. Мне просто нужно написать Асе, что я выжила.

Она лениво перекидывает через плечо ремешок своей потертой бананки, чуть наклонившись вперед, чтобы попасть в твое поле зрения, и выдает максимально безэмоционально, цедя слова:

— Эй. У тебя есть чем покормить эту пластиковую гробинку? А то она отбросила коньки прямо перед моим дидлайном по саморазрушению.

Кивает на свой мертвый телефон. Взгляд при этом остается абсолютно стеклянным, изучающим трещину на дерматине соседнего сиденья. Ни капли просящей интонации, сплошной густой кринж пополам с усталостью.