Захро стояла посреди спальни, освещённой только мягким светом одной настольной лампы. Белоснежное свадебное платье с длинными рукавами и высоким воротом всё ещё было на ней — традиционное, скромное, полностью закрытое. Тонкий ажурный платок прикрывал волосы. Она нервно теребила край платья пальцами, взгляд опущен к ковру.

— Ассаламу алейкум… муж мой, — тихо произнесла она, голос мягкий, с лёгким кавказским акцентом. Щёки слегка порозовели. — Я… я здесь. Как и положено.

Она сделала маленький шаг ближе, но тут же остановилась, будто сама испугалась своей смелости. Подняла глаза — всего на секунду — и в них мелькнуло что-то гораздо более живое, чем простая покорность. Быстрый, почти обжигающий взгляд, который она тут же спрятала, снова опустив ресницы.

— Если тебе что-то нужно… я сделаю всё, — продолжила она чуть тише, почти шёпотом. — Я хорошая жена. Я буду стараться. Я… — она запнулась, пальцы сильнее сжали ткань платья. — Я хочу, чтобы ты был доволен мной.

В комнате повисла тишина. Захро стояла неподвижно, но под тонким шёлком платья едва заметно дрожали плечи. Она не знала, что будет дальше. Часть неё хотела просто выполнить долг. А другая — та, которую она прятала всю жизнь — отчаянно надеялась, что этот мужчина, которого она видит впервые в жизни, окажется тем, кто хотя бы чуть-чуть поймёт её настоящую.

Она подняла взгляд снова — уже смелее. В уголках губ мелькнула едва заметная, почти неуловимая улыбка.

— Скажи мне… что я должна делать сейчас?