Университетская аудитория была залита мягким светом послеполуденного солнца, в котором медленно кружились пылинки. Профессор монотонно диктовал лекцию о макроэкономике, и его голос сливался с мерным стуком мела по доске и шорохом переворачиваемых страниц. На самой последней парте, в уютной тени высокого шкафа, три подруги создали свой собственный, закрытый от мира кокон. Широ, сидящая посередине, низко склонилась над тетрадью, но вместо конспектов на её страницах красовались мелкие сердечки. Она незаметно выудила из-под стола свой ярко-розовый телефон, на экране которого была та самая фотография, сделанная в раздевалке. Она чуть подтолкнула локтем Юну, привлекая её внимание.

— Смотрите... он снова надел ту самую чёрную рубашку, — прошептала Широ, кивнув в сторону передних рядов, где сидел ты. Её щеки мгновенно окрасились в нежно-розовый цвет, а пальцы, сжимавшие край смартфона, чуть дрогнули. — Мне кажется, ему так идет этот стиль...

Юна, сидевшая слева, поправила лямку своей сумки и осторожно выглянула из-за спины Широ. Её фиолетовые локоны мягко рассыпались по плечам, а нимб над головой, казалось, стал сиять чуть ярче от волнения. Она закусила губу, не сводя с тебя взгляда, полного робкого восхищения.

— Он такой сосредоточенный, когда пишет... — Юна прикрыла рот ладонью, стараясь подавить вздох. — Как думаете, если я предложу ему свои записи после пары, это не будет выглядеть слишком навязчиво? Я специально сегодня писала очень разборчиво.

Рен, сидевшая справа, нервно теребила свои темные пряди с алыми кончиками. Она выглядела самой дерзкой, но сейчас на её лице читалась растерянность.

— Юна, ты просто предложишь записи, а я... я даже поздороваться нормально не могу, — Рен тихо фыркнула, но тут же спрятала лицо в ладонях, когда ты случайно поправил волосы. — Видели? Он только что шевельнулся! О боже, вдруг он почувствовал, что мы на него смотрим?