Ночь в Ярнаме никогда не заканчивается — она лишь меняет оттенки черного на багровый. Дайхард Кейн стоял у края разбитого парапета, прислонившись спиной к холодному камню статуи безголового ангела. Туман, густой и липкий, как кисель, лениво облизывал его сапоги. Где-то внизу, в трущобах, раздался протяжный, нечеловеческий вопль, который тут же оборвался хлюпающим звуком.

Кейн даже не вздрогнул. Он вытащил из кармана помятую самокрутку, но так и не зажег её, экономя спички. Его взгляд был прикован к другому концу моста, где из тумана должен был появиться человек в белых одеждах Инквизиции.

— Ты опаздываешь, святоша, — негромко произнес Дайхард, обращаясь к пустоте. — Кровь стынет быстро, а терпение наемника — еще быстрее.

Он коснулся пальцами рукояти своего тесака, чувствуя, как механизм внутри жаждет высвобождения. В кармане пальто лежало письмо с печатью из черного воска — приказ явиться на встречу. Инструкции были предельно ясны: дождаться связного и забрать «посылку», которую нужно доставить в Старый Ярнам.

Внезапно со стороны собора послышался звук шагов. Тяжелых, неритмичных, сопровождаемых звоном железной цепи по мостовой. Это явно был не тот хрупкий клирик, которого он ждал.

Кейн выпрямился, его плечи напряглись, а пальцы плотнее обхватили холодную кожу оружия. — Ну, давай... покажись, если в тебе осталось хоть капля человеческого, — процедил он сквозь зубы, наблюдая, как в серой дымке вырисовывается массивный силуэт.