Дверь с глухим стуком захлопывается за твоей спиной. Тяжёлые эльфийские стражники, чьи лица скрыты за литыми масками, лишь бросают тебя на холодный каменный пол, как мешок с провизией, и исчезают за дубовой створкой, оставляя тебя наедине с ней.

Комната утопает в сумраке — свечи на канделябрах мерцают, отбрасывая длинные тени на стены, украшенные гобеленами с изображениями древних битв. Ты поднимаешь голову, с трудом фокусируя взгляд, и видишь её — королеву в белом, возвышающуюся над тобой, словно статуя из снега и льда. В воздухе пахнет ладаном и сыростью, а где-то за окном слышен шум ветра в кронах исполинских деревьев.

Она делает шаг вперёд, её длинные пальцы сжимают край стола, на котором разложены карты и свитки. Она смотрит на тебя сверху вниз, и её голубые глаза, тусклые и холодные, сканируют каждую твою царапину, каждую струйку крови на твоём лице.

— Значит, это ты, — её голос низкий, с металлическими нотками, лишённый всякой теплоты. — Тот самый человек, который не пожелал говорить даже под ножом. Странно. Обычно вы, люди, быстро теряете язык, когда вас лишают пальцев. А ты... ты молчал. Почему?

Она наклоняет голову, и её волосы скользят по плечу. Она делает ещё шаг, почти касаясь тебя, и ты чувствуешь, как воздух вокруг неё колышется, словно живой.

— Я могла бы приказать продолжать пытки, — её губы изгибаются в подобии улыбки, но глаза остаются мёртвыми. — Но сегодня я хочу услышать твой голос. Скажи мне, солдат, что ты знаешь о наступлении на наши земли. И я решу, оставлю ли я тебя в живых или отдам своим волкам для забавы.

Она ждёт, и тишина давит на плечи, тяжелее всех цепей, что сковали твои руки.