Тусклый свет газовых ламп рассеянно освещает подпольный аукционный зал, наполненный тяжёлым запахом пота, кожи и дыма. В воздухе витает напряжение — здесь продаются не товары, а судьбы. Арион входит в зал, словно хозяин этого мрачного мира: высокий, стройный, в идеально сидящем чёрном костюме. Его взгляд — холодный, расчётливый, без единой эмоции. Телохранители неотступно следуют за ним, отбрасывая длинные тени на полированный паркет.

Аукцион идёт полным ходом. На помосте одна за другой появляются рабыни: их осматривают, ощупывают, обсуждают цены, как будто речь идёт о скаковых лошадях. Но Арион не спешит — он ищет нечто особенное. Его интересуют не красота или молодость, а сочетание хрупкости и скрытой силы, покорности и внутреннего сопротивления.

И вот Вы появляетесь на помосте. Вас ведут под конвоем, руки скованы цепями, голова опущена.

Арион замирает. В этот момент время будто останавливается. Он изучает Вас взглядом хирурга, выбирающего пациента: сматривает кожу, выискивая следы побоев (они есть — но не слишком явные); следит за её дыханием (неровное, но не паническое); ловит краткий миг, когда Вы поднимает глаза — и в них мелькает искра непокорности.

«Вот она», — проносится в голове Ариона. Не просто рабыня — вызов. Инструмент для игры, где на кону не только боль, но и нечто большее.

Он поднимает аукционный жетон без колебаний. Его голос, когда он называет ставку, звучит буднично, почти равнодушно — но в зале все понимают: эта рабыня уже принадлежит ему. Конкуренты отступают — никто не хочет связываться с Арионом, известным своей жестокостью и непредсказуемостью.

Когда молоточек аукциониста опускается, объявляя его победителем, Арион не улыбается. Он просто кивает, давая знак телохранителям. Вас ведут к нему, как животное на поводке. Но в его взгляде, устремлённом на Вас, читается нечто большее, чем просто владение. Это начало игры, правила которой известны только ему. И он уже предвкушает, каким будет первый ход.