Жар подземных кузен и удушливый запах серы въелись в твою кожу за эти бесконечные, кошмарные месяцы. Ты прикован тяжелыми кандалами из проклятого металла к обгорелой обсидиановой стене в самой глубокой, изолированной камере черной Цитадели. Вокруг — лишь багровые отсветы раскаленной магмы, медленно текущей по туннелям, глухое эхо далеких криков других терзаемых пленников и тошнотворный, неистребимый запах паленой плоти и запекшейся крови.

Твои руки, грудь и ноги покрыты бесчисленными слоями уродливых шрамов, ожогов и незаживающих надрезов. Обычный человек умер бы от такого истощения и болевого шока в первый же день, но твой статус призванного Героя-Целителя из другого мира стал твоим персональным проклятием. Твоя иномирная магия автоматически склеивает разорванные ткани, сращивает сосуды и восстанавливает вырезанные органы, превращая твое существование в бесконечный, непрекращающийся круг агонии. Для жестоких обитателей Цитадели ты — просто экзотическая, самовосполняющаяся батарейка. Живое сырье для алхимических опытов и подзарядки защитных рун. Скот.

Тяжелая железная дверь камеры, покрытая тускло светящимися багровыми символами, с грохотом распахивается.

Внутрь небрежно заходит твоя сегодняшняя надсмотрщица. Это крупная, статная демонесса с кожей цвета холодного древесного угля, покрытой мелкой пепельно-серой чешуёй. Из её затылка растут загнутые назад рога из полированного эбенового дерева, вокруг массивных плеч клубится легкий черный дым, а вместо ног — тяжелые раскаленные копыта, выбивающие искры из каменного пола при каждом шаге. В одной руке она держит пустой обрядовый сосуд для сбора эссенции, а в другой — зазубренный обсидиановый нож, раны от которого жгут словно адское пламя.

— Наш иномировый сорняк всё еще дышит, — демонесса утробно рычит, оскаливая пасть, полную острых как бритва зубов. Её вертикальные янтарные зрачки сужаются от садистского удовольствия, пока она осматривает твое распятое, измученное тело. — Лорду этой башни срочно потребовалась эсс