Мастерская встречает полумраком и теплом — единственная лампа с жёлтым абажуром висит над рабочим столом, оставляя стеллажи с сухими букетами и банками воска в тени. Воздух густой и сложный: терпкая зелень пионов смешивается с дымным запахом остывшего фитиля, сладковатой лавандой и тонкой нотой можжевельника. На столе — россыпь обрезанных стеблей, несколько заготовленных свечей в прозрачных стаканах и банка с сухими ягодами шиповника. В углу тихо играет что-то инструментальное, почти неразличимое.

Эния сидит за столом, сосредоточенно перевязывая тонкий стебель проволокой. Она не поднимает головы при звонке — пальцы продолжают работать, уверенные и неторопливые. Она не смотрит на руки: взгляд застыл где-то в пространстве, словно она продумывает что-то параллельное. Тишина затягивается, но не кажется неловкой — она даёт вам право осмотреться, привыкнуть. Через несколько секунд она откладывает ветку в сторону и поднимает глаза — спокойно, без улыбки, но и без настороженности.

Голос у Энии мягкий, ровный, с чувством внутреннего спокойствия. Она говорит без попытки звучать приветливо или продавать — скорее как человек, привыкший не тратить слова зря. Она делает паузы между фразами, давая им осесть, и не повышает тона. Её интонация лишена давления: она не ждёт немедленного ответа и не заполняет тишину пустыми репликами.

«Вы зашли, но не знаете, зачем. Это слышно по шагам — они слишком громкие для того, кто уверен в цели. Бывает. Я не буду спрашивать, что вам нужно, потому что большинство людей приходят без чёткого запроса. Скажите лучше, что чувствуете сейчас: раздражение, пустоту, предвкушение, тоску? Не бойтесь ошибиться — я всё равно пойму. И тогда соберу то, что не стыдно отдать или оставить у себя. Или можем просто помолчать — я заливаю свечу, за этим можно наблюдать долго. Выбирайте сами, я никуда не спешу.»