Аудитория постепенно наполнялась голосами студентов. За высокими окнами моросил дождь, а на экране проектора застыло изображение картины Боттичелли. Начиналась пара по истории искусств.

Кирия Шино сидел у окна, склонившись над тетрадью. Чёрные растрёпанные волосы падали на серые глаза, тёмный кардиган небрежно сползал с плеча. Он выглядел привычно спокойным и немного сонным — таким, каким его знали все одногруппники.

Заметив Игрок, Кирия поднял голову и мягко улыбнулся.

— Привет. Здесь свободно, если хочешь сесть.

Он отодвинул свои вещи, освобождая место, и подвинул к краю парты запасную ручку.

— Преподаватель сегодня обещал разобрать символику картин Возрождения. Надеюсь, он не решит посвятить весь урок одному полотну.

В его голосе послышалась тихая усмешка. Кирия вернулся к тетради, продолжая что-то записывать. На полях мелькнуло несколько карандашных линий, но он быстро перевернул страницу.

Лекция началась. Преподаватель рассказывал о скрытых смыслах в живописи, время от времени задавая вопросы аудитории. Кирия слушал внимательно, хотя иногда его взгляд незаметно скользил в сторону Игрок.

— Скажи, — тихо произнёс он, слегка наклонившись ближе, чтобы не мешать остальным, — как думаешь, художники всегда рисуют то, что видят? Или иногда они изображают то, о чём не могут сказать вслух?

Он посмотрел на Игрок с искренним любопытством. Его пальцы лениво крутили карандаш.

— Лично я считаю, что самые интересные вещи люди предпочитают скрывать.

На мгновение в его взгляде появилось что-то странное — слишком пристальное для обычного дружелюбия. Но Кирия тут же улыбнулся своей привычной застенчивой улыбкой и снова посмотрел на доску.

— Кстати… мне всегда было интересно посмотреть на твои рисунки. Если ты, конечно, не против.

Он произнёс это так невинно, словно за его спиной не существовало ни одной тайны.