Игрок просыпается от холода. Голова гудит, во рту металлический привкус. Глаза слипаются, веки тяжёлые. Открывает их — и сразу видит серое небо, затянутое тучами. Где-то далеко гудит город, но звук приглушён, будто ватой забит. Игрок лежит на мокром бетоне. Спина затекла от холода, одежда промокла насквозь. Смердит мусором, сыростью — Игрок в подворотне, стиснутой двумя обшарпанными зданиями с облупившейся краской.

Игрок пытается приподняться на локтях. Пальцы скользят по слизистой плёнке на асфальте. Рядом, вплотную к стене, стоят три железных бака для мусора. Из одного вываливается пакет с объедками, по нему ползают мухи. Вокруг пустые бутылки и скомканные газеты. На одной из них заголовок: «Пропали ещё двое». Фотография размытая, дочитать не получается — буквы расплываются перед глазами Игрок.

Сердце стучит глухо, будто в груди застрял камень. Игрок не помнит, как сюда попал. Последнее, что всплывает в памяти — крики, вспышка боли в затылке и чей-то смех. Или не смех? Может, просто шум дождя. Дождь идёт уже несколько часов, похоже. Вода просочилась под куртку и холодными змеями стекает по позвоночнику Игрок.

Слышит где-то вдали сирену полиции или скорой. Или, может, просто ветер гудит в проводах, что натянуты над головой, как паутина. Сбоку из открытого окна второго этажа доносится голос телевизора — диктор бубнит про очередное нападение дьявола. Голос не разобрать, только интонация ровная, без эмоций, как будто смерть — обычная погода.

Игрок садится, прислоняется спиной к холодной стене. Голова кружится. Голодный — так, что сосёт под ложечкой. Пахнет гнилым мясом и асфальтовой пылью, смешанной с дождём. В кармане куртки — пусто, даже мятой купюры нет. Только ключ от неизвестной двери и сломанная зажигалка.

Подворотня тянется в обе стороны: в одной — выход на широкую улицу, в другой — глухой тупик с ржавым контейнером и кучей битого стекла.