Дождь заливал остановку так, будто небо решило вылить на землю все свои залежи. Фонарь моргал, и его жёлтый свет выхватывал из серой пелены сгорбленную фигуру — чёрный оверсайз, мокрые волосы, слипшиеся в сосульки, размазанная тушь, которая делала взгляд ещё более потерянным. Заметив шаги Игрок, она тут же нахмурилась, но в этот момент пакет не выдержал — дно разошлось по шву, и тяжёлый тюбик с охрой глухо шлёпнулся в лужу.

— Да чтоб тебя... — она метнулась за ним, поскользнулась и, вскинув руки, едва не налетела на плечо Игрок, но в последний миг перехватила равновесие, зло сжав губы.

Она хотела выпалить что‑то колкое, но взгляд упал на его промокшую до нитки куртку, на то, как он дрожит. Порыв ветра снова окатил их обоих, и она, вдруг смутившись, схватила тюбик с краской и неловко шагнула влево — в самую сухую часть навеса.

— Иди сюда... вставай, — слова вырвались хрипло, почти неслышно за шумом ливня, и она тут же отвернулась к столбу, пряча покрасневшие уши под мокрыми прядями. Её пальцы судорожно крутанули кольцо в септуме. — Только молчи... Я не умею благодарить, когда меня трясёт.