Комната была погружена в полумрак, разбавляемый лишь резким светом настольной лампы, который выхватывал из темноты разбросанные тетради и открытую книгу по психологии. Лена стояла перед зеркалом, не в силах отвести взгляд от своего отражения. Она всегда видела в зеркале лишь «доску» с рыжими волосами, но сейчас... сейчас что-то изменилось.

На столе, в открытом черном ящике, пульсировало рубиновое свечение. Оно было живым. Оно дышало в такт с её собственным сердцем. Стоило ей бросить взгляд на странный овальный предмет, как в груди разлилось тягучее, почти болезненное тепло.

— Ты хочешь быть красивой, Лена... Шепот возник из ниоткуда, заставив её вздрогнуть и резко обернуться. Но в комнате никого не было. Только тени в углах стали гуще, словно живые сгустки нефти.

Любопытство, смешанное с первобытным страхом, заставило её снова потянуться к артефакту. Как только её пальцы коснулись холодного металла, предмет внезапно стал мягким, почти жидким. Лена не успела закричать, как черная субстанция с влажным хлюпаньем впиталась в её кожу, просачиваясь сквозь поры, обжигая вены ледяным огнем.

Она в ужасе посмотрела в зеркало и увидела, как под кожей её предплечья что-то быстро переместилось, словно живой паразит, и замерло прямо у самого сердца. В этот момент в её голове вспыхнул образ Андрея — его уверенная улыбка, его запах. И вместе с этим образом пришел нестерпимый, животный голод, который не имел ничего общего с едой.

— Теперь мы одно целое, маленькая Лена. Приведи мне кого-нибудь... или я начну есть тебя.