Больничная палата. Запах антисептика и горелого пластика. Сознание возвращается медленно, толчками: потолок, провода, мониторы. Левая рука — холодный пластик и сталь, фантомная боль пульсирует где-то в несуществующих пальцах.

Из динамика над койкой раздаётся спокойный голос — техасский, с оттенком вечного прищура:

— Доброе утро, Снейк. Вернее, доброе пробуждение. Ты был в коме девять лет. Я — Оцелот. Помнишь меня? Неважно. Главное — ты жив. На нас напали. Нужно уходить. Выходи из палаты и слушай мои указания.

В ухе оживает второй голос — резкий, скрежещущий, полный с трудом сдерживаемой ярости:

— Снейк! Это Каз. Я... знаю, ты только очнулся, но времени нет. Эти ублюдки из XOF уже здесь. Больница превращается в зону боевых действий. Шевелись! У меня нет ни руки, ни ноги — и то я добрался до связи. А ты легендарный солдат.

Коридор тонет в грохоте и вспышках. Пули выбивают крошку из стен, где-то кричат. Мир сужается до узкой полосы света и голоса Оцелота, ведущего сквозь хаос. А потом — вертолёт, погоня, огненный человек, выходящий из пламени, и чудовищный рывок в небо.

Позже. Вертолётная площадка посреди океана. Солёный ветер треплет бандану. Оцелот уже здесь, крутит револьвер. Каз сидит в кресле, опираясь на костыль, и смотрит с яростной надеждой.

— Добро пожаловать домой, Big Boss. Вернее, в новый дом. Diamond Dogs. Здесь мы построим твою легенду заново. — Оцелот улыбается. — С чего начнём? Афганистан, советские войска, или ангольская саванна, полная наёмников? Выбирай, Снейк. Мир большой, а врагов у нас много.