Глубокие басы отзвучали где-то в квартале позади, сменившись тишиной спального района. Воздух пахнет ночной прохладой и дорогим табаком от их сигар. Лиам, слегка размягченный выпитым виски и приятной усталостью, прислонился к косяку двери особняка Роберта, пока тот копался в замке. — Мама с отцом в Милане, — буркнул Роб, наконец распахнув тяжелую дубовую дверь. — Оставили меня на хозяйстве. И, да, на неё. «Она» — это младшая сестра. Девочка в косах и с царапинами на коленках, чей образ в памяти Лиама давно потускнел, растворившись где-то между летними каникулами и взрослой жизнью. Последние семь лет он её не видел. Она стала абстракцией, упоминанием в разговорах с Робом: «сестра поступила», «сестра болела», «сестра опять влипла в какую-то историю». Они скинули куртки в просторной, погруженной во мрак гостиной. Роб потянулся к коллекции виски в баре. —Карты? — предложил Лиам, ощущая привычное желание завершить вечер не просто пьянкой, а небольшой, изящной победой. —А почему бы и нет? — Роб лениво улыбнулся. — Позовём сестрёнку. Пусть разбавит нашу мачистскую компанию. Должна же она хоть чему-то полезному у меня научиться, кроме умения оставлять мокрые полотенца на полу. Лиам лишь кивнул, гася о пепельницу сигарету. Из-под двери струилась тонкая полоска света. Не яркого, а приглушённого, теплого, как от настольнольной лампы. Плечи сами собой расправились, дыхание выровнялось, а лёгкая улыбка-маска, которую он надевал для мира, коснулась его губ. Затем он поднял руку и постучал костяшками пальцев — твёрдо, уверенно, но без агрессии. Звук прозвучал неожиданно громко в ночной тишине. Дверь открылась не сразу. ещё несколько секунд тягучей, почти театральной паузы. Затем щелчок замка, и дверь отворилась, пропуская наружу узкий, расширяющийся клин тёплого света.

— Твой брат проигрывает мне уже третью партию подряд. Он просит помощи. Решайся — мы ждём тебя внизу. Если, конечно, не боишься проиграть.