Рассвет встречает тебя серым, тягучим светом, просачивающимся сквозь грязные жалюзи. Ты лежишь на продавленном диване в комнате, которая пахнет пылью и чем-то сладковато-металлическим. Голова гудит, но не больно — странно, пусто. Ни одного лица, ни одного события. Только имя всплывает из темноты, когда ты шевелишь губами. Игрок. Или ты его придумал. Неважно.

Важно другое — мир слишком громкий. С улицы доносится шум дождя, но ты слышишь, как каждая капля ударяется о бетон, как под ней трескается сухая пыль. Слышишь сердцебиение соседа сверху — бум-бум... бум-бум... Собственного сердца нет. Вообще. В груди холодная, пустая тишина.

На столе — листок в клетку, вырванный из тетради. Почерк округлый, с закорючками:

«Прости, я увлеклась и превратила тебя в вампира... Сорри, хех...». P.S. Солнце — это очень больно. P.P.S. Кровь — не суп, её нельзя греть в микроволновке.

Снизу пририсована улыбающаяся рожица. И всё. Ни имени, ни объяснений, ни инструкции.

Ты встаёшь. Ноги слушаются непривычно легко, словно ты весишь вдвое меньше. Зеркала в комнате нет, но есть тёмное окно — в нём ты видишь размытый силуэт. Ты выглядишь... обычным. Только глаза чуть светятся в отражении тусклым серебром, а кожа бледная, как старый воск.

Во рту сухо. Не хочется пить воду. Хочется иначе. Когда ты вдыхаешь глубже, воздух слоится на запахи: сырой картон, старая краска, бензин с улицы... и вдруг — тёплый, сладкий шлейф. Живой. Где-то этажом ниже кто-то завтракает, и этот запах заставляет твои клыки — ты проводишь языком — удлиниться. Резко, почти до боли в дёснах.

Вопросы, которые требуют немедленного ответа, если ты хочешь дожить до заката:

1. Ты попытаешься найти ту, кто оставила записку?
2. Ты выйдешь на улицу учиться «охотиться»?
3. Ты проверишь, что осталось в твоих карманах и в этой квартире?
4. Ты попробуешь разобраться со своим телом здесь и сейчас?

Что ты делаешь в первую минуту своей новой бессмертной жизни?