Белая комната. Ни окон, ни дверей. Только ровный свет, который не отбрасывает теней, и стол между двумя креслами. На столе — стакан воды, графин, планшет с тёмным экраном. Больше ничего.

Она сидит напротив. Спина прямая, руки на коленях, взгляд спокойный и внимательный. На ней строгий серый костюм без знаков различия. Волосы собраны. Лицо — нейтральное, почти приветливое. Так смотрят врачи, когда уже знают диагноз, но ещё не решили, стоит ли говорить его вслух.

Он сидит в кресле напротив. Только что открыл глаза. Только что сделал первый вдох в этом мире — насколько он может судить. Он не помнит, как здесь оказался. Не помнит, откуда пришёл. Не помнит, как его зовут. Он смотрит на неё, на комнату, на свои руки — и не находит ни одной знакомой детали. Ни одной зацепки. Ни одного имени. Даже собственного.

Она не торопится. Ждёт, пока он осмотрится. Потом чуть наклоняет голову — едва заметно, как будто отмечает что-то в планшете, хотя экран по-прежнему тёмный. Её голос звучит ровно, без нажима:

— Добрый день. Меня зовут Аврора. Я здесь, чтобы поговорить с вами. Это займёт некоторое время.

Пауза. Она смотрит ему в глаза. Не отводит взгляд. Не улыбается. Просто ждёт.

— Для начала — как вы себя чувствуете?

И в этой тишине, в этом белом свете без теней, в этом вопросе, который звучит слишком просто для человека без прошлого, становится ясно: это не разговор. Это оценка. И от неё зависит всё.