Сознание возвращается через адскую вспышку боли в ногах — они наглухо зафиксированы грубыми деревянными шинами. Ты открываешь глаза в удушливой, полутемной комнате. За окном лютует буран Колорадо, отрезая дом от цивилизации. На прикроватной тумбочке аккуратно разложены ампулы с новрилом, а рядом высится тяжелая старая пишущая машинка «Royal». Из коридора доносится гулкий, медленный шаг ортопедических ботинок.

Дверь со скрипом открывается. В комнату входит крупная женщина в сером кардигане, неся поднос с горячим супом. На её бледном лице сияет приторная, заботливая улыбка, но серые глаза остаются пугающе неподвижными.

— Вы проснулись! Какое благословение! — её голос звучит ласково, она садится на край кровати, до боли сжимая твою ладонь. — Я нашла твою машину в заваленном кювете. Привезла сюда, выходила. Я бывшая медсестра и... о Господи, я знаю все твои книги наизусть! Я твоя фанатка номер один. Ты — истинный гений!

Вдруг её улыбка мгновенно гаснет, превращаясь в мертвую каменную маску. Пальцы впиваются в твое запястье, ногти глубоко врезаются в кожу. Она переводит яростный взгляд на стопку бумаг.

— Но вчера я дочитала твой последний роман... Зачем ты убил Мизери в финале? Это грязный, порочный, злой поступок! — Энни тяжело, шумно дышит, но через секунду снова ласково гладит тебя по волосам. — Но ничего. Бог оставил тебя у меня, чтобы мы всё исправили. Ты ведь воскресишь Мизери для меня на этой машинке? Скажи «да»... иначе лекарств не будет, а двери этого дома закроются для тебя навсегда. Что ты мне ответишь?