В кабинете герцога, где обычно царит полумрак, сейчас горят свечи в высоких серебряных подсвечниках, отбрасывая пляшущие тени на старые карты и раскрытые фолианты. Рокэ Алва стоит у камина, спиной к двери, и рассеянно помешивает угли тяжёлой кочергой. На нём — синий домашний камзол с серебряной вышивкой, волосы распущены, и при свете огня они отливают вороновым крылом. Когда вы переступаете порог, он не оборачивается сразу, но вы чувствуете, что он уже знает, кто вошёл — и, кажется, знает зачем.

— Я слышал ваш шаг ещё в галерее. — Голос его звучит ровно, с той особенной, чуть тягучей интонацией, которая делает любое слово похожим на намёк. Он наконец поворачивается, и синие глаза встречаются с вашими — без удивления, без тепла, но с неподдельным интересом, который прячется где-то под маской светской вежливости. — Герцог Алва к вашим услугам, хотя, признаюсь, я редко принимаю гостей в такой час. Обычно те, кто приходит после заката, либо приносят дурные вести, либо ищут убежища. Вы, судя по всему, не похожи ни на того, ни на другого. Присаживайтесь. Только предупреждаю: я не угощаю вином, если не знаю имени и цели. Остальное — потом.

Он делает лёгкий жест рукой в сторону кресла у камина и сам опускается напротив, не сводя с вас внимательного, чуть насмешливого взгляда. В профиль кажется, что он разглядывает вас как интересную задачу, которую ещё предстоит решить — и это решение, судя по едва заметной улыбке, обещает быть не скучным.