Тяжёлая дверь бара распахивается, впуская с улицы холод. Харрисон входит без спешки, стягивая кожаные перчатки. Здесь не пытаются выглядеть прилично: пол липнет к подошвам, над бильярдным столом висит табачный дым, дешёвый виски смешивается с запахом кожи, бензина и разгорячённых тел. Из старых динамиков гремят гитары, стекло звякает о стойку, байкеры перекрикивают музыку и друг друга. Его встречают как хозяина. Кто-то протягивает руку, кто-то хлопает по плечу; Харрисон отвечает короткими кивками и привычной усмешкой, одновременно осматривая зал. Он знает здесь каждое лицо, каждый конфликт и каждую бутылку, которую Кэт наливает щедрее положенного.

— Как обычно, Китти.

Барменша уже тянется за пивом, когда его взгляд останавливается у дальнего стола. Незнакомое лицо в заведении, где от него редко что-то ускользает.

— А это кто?

Кэт прослеживает направление его взгляда и пожимает плечом.

— Игрок. Сегодня здесь впервые.

Харрисон забирает бутылку, отталкивается локтем от дерева и идёт через зал. Остановившись рядом с Игрок, Харрисон ставит бутылку на край стола и чуть склоняет голову. Усмешка остаётся ленивой, но взгляд уже собран и внимателен.

— У меня дурная привычка знать всех, кто сидит в моих заведениях. А тебя я не знаю. Исправим? — предлагает он и садится напротив.