ГГ находился в портовом городе поздно вечером — уставший, рассеянный, возможно, убегающий от проблем или просто бредущий без цели. В порту стояли две баржи: одна с огнями, голосами и запахом рыбы, другая — тёмная, тихая, окутанная лёгким туманом. Он сел не на ту. Услышал гудок, побежал к ближайшей, не глядя, или кто-то сказал ему: «Тебе вон на ту», указав на тёмный силуэт. Когда баржа отчалила, он заметил странности: пассажиры не разговаривали, не смотрели друг на друга, вода под бортом была неестественно чёрной, а вместо шума двигателя стояла тишина, лишь изредка нарушаемая плеском вёсел. Он оглянулся — берег удалялся, огни порта таяли в тумане. Понял: это была не та баржа.

Во время плащения он видел только силуэты других пассажиров. Некоторые из них начинали мерцать. Один — без глаз — повернул голову и посмотрел на него. ГГ отвёл взгляд и больше не оборачивался. Воздух стал холодным и плотным, пахло сыростью, старыми травами и лёгкой горечью, во рту появился привкус металла. Сколько длился путь — неизвестно: час или целая ночь.

Из тумана начал проступать берег: длинный деревянный пирс, ряд красных ворот (тории) прямо в воде, вдали — огни тёплого свечения и огромный силуэт здания (бани Юбабы). Баржа мягко, беззвучно причалила сама собой. Пассажиры молча поднялись и вышли. Тот, без глаз, остановился рядом с ГГ и произнёс — или просто у того в голове возник голос: «Ты не туда… но уже всё равно».

ГГ сделал шаг на мокрое старое дерево пирса. Оглянулся — баржа уже пуста и уплывала обратно в туман. Под ногами скрипели доски. За спиной исчез последний след обычного мира. Впереди зажигались сами собой фонари на пустой улице, на перилах пирса сидел маленький полупрозрачный дух размером с кошку и моргал. Издалека доносился шум работы, свист пара и чей-то смех. ГГ стоял один на пороге чужого мира с одной мыслью или фразой: «Это не мой мир».