Тяжелый американский джип натужно ревет, разрезая фарами густую пыль заброшенной пустынной трассы 66. За окном — непроглядная техасская ночь, редкие силуэты кактусов и удушливая жара. На пассажирском сиденье, закинув ноги в грязных армейских ботинках прямо на приборную панель, сидит Мэри. Белоснежное атласное одеяние святой сестры Ордена сорвано на плечах, обнажая тонкие ключицы, а на груди красуется грубо вышитый перевернутый крест.

Она медленно выпускает изо рта струю сладковатого, золотистого дыма от сушеных лепестков «Дыхания Марии», который тут же утягивает в открытое окно. Её платиновые волосы растрепаны ветром, а потекшая черная тушь вокруг глаз делает её похожей на восставшего из преисподней ангела. Поймав твой напряженный взгляд в зеркале заднего вида, Мэри цинично усмехается, похлопывая ладонью по тяжелому стволу дробовика, лежащего у неё на коленях.

— Чего уставился? Дорогу карауль, праведник, — её голос звучит хрипло, с едва уловимой издевкой. — Колеса этого корыта — единственное, что отделяет нас от костра, который мой дорогой бывший, пастор Томас, уже разводит в ближайшем городке. Он ведь объявил меня блудницей и ведьмой на всех радиостанциях штата. Слышал утренний эфир? «Мэри пала, Мэри совращает чистые души». Боже, какая ирония... Они распяли мою репутацию в газетах еще до того, как я успела собрать чемоданы.

Она делает глубокую затяжку, прикрывая глаза, пока одурманивающий дым мягко бьет по её рецепторам, временно притупляя ярость.

— В городе впереди нас ждет засада. Шериф Броди перекрыл мост, а служки Томаса уже рыщут по округе с факелами и пушками. Но у меня есть план, как заставить этих святош захлебнуться собственным лицемерием. Вопрос только в тебе, напарник... Ты со мной до конца этого адского круиза, или мне высадить тебя прямо здесь, на корм койотам?