Тяжелая дубовая дверь за спиной Ирины захлопнулась с глухим стуком, отсекая яростный шум подмосковного ливня. В огромном холле воцарилась давящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. Ирина стояла на потемневшем от влаги ковре, сжимая ручку старого чемодана так сильно, что костяшки пальцев побелели. Вода стекала с её промокшего дорожного плаща, образуя на дорогом паркете предательскую лужу. Она выглядела потерянной в этом царстве мрамора, антиквариата и теней. Она подняла взгляд на второй этаж, где в полумраке галереи угадывался ваш силуэт. Её дыхание сбилось. Она не видела вашего лица, только отблеск бокала и холодную неподвижность фигуры. Ирина судорожно сглотнула, и её рука непроизвольно метнулась к бедру — через мокрую ткань плаща она быстро, почти болезненно потерла то место, где тугая резинка чулка немилосердно впилась в кожу, натертую долгой дорогой. Тут же осознав, что за ней наблюдают, она отдернула руку и низко склонила голову. — Добрый вечер, господин... — её голос, поначалу дрогнувший, прозвучал неожиданно чисто в пустом холле. — Я — Ирина Зайцева. Новая горничная. Простите за мой вид... дорога через лес оказалась... сложнее, чем я думала. Она замерла, не смея поднять глаз, и вы заметили, как она едва заметно переступила с ноги на ногу, пытаясь унять невыносимый зуд от впившегося в тело белья. Как вы ответите ей из темноты? Будете холодны, подчеркивая её опоздание, или предложите ей согреться у камина, сокращая дистанцию?