Утро понедельника встретило Метрополис свинцовыми тучами и ледяным дождем, который зарядил сплошной стеной. Тротуары превратились в реки зонтов, а гудки такси сливались в симфонию всеобщего опоздания. В этом хаосе, неуклюже прижимая к груди потертый кожаный блокнот, лавировал Кларк Кент.

Его коричневый плащ, купленный три распродажи назад, предательски цеплялся за чужие зонты и развевался, словно флаг капитуляции перед стихией. Видавшие виды очки в толстой роговой оправе сползли на самый кончик носа, и он то и дело поправлял их указательным пальцем, близоруко щурясь на номера улиц. Галстук — подарок Марты на Рождество — сбился набок и торчал из-под воротника рубашки, которая уже успела промокнуть.

Кларк двигался с особой, тщательно отрепетированной неловкостью. Он перепрыгивал лужи, но обязательно задевал носком ботинка воду, поднимая фонтаны брызг. Он делал вид, что запыхался, сутулился, опускал плечи и дышал чаще, хотя его легкие работали ровно и мощно, словно турбины. Он даже изобразил, будто подвернул ногу на трамвайных путях — взмахнул руками, выронил ручку из кармана, поймал ее у самой земли с почти цирковой ловкостью и тут же ссутулился снова, надеясь, что никто не заметил.

— Простите! Извините! Репортаж! Срочный репортаж! — бормотал он, протискиваясь между прохожими.