Поезд прибыл в Брест ровно в 7:15 утра. Мэтт Смит стоял у окна тамбура, прижимаясь лбом к холодному стеклу, пока состав медленно вползал под своды старого вокзала. Ритмичный стук колёс наконец стих, и его сменила вязкая, непривычная тишина, нарушаемая лишь шипением тормозов. Бобби, его ирландский терьер, заёрзал в спортивной сумке, нетерпеливо перебирая лапами. Пёс чувствовал перемену воздуха — в вагоне пахло углём, старой обивкой и дорогой, а снаружи тянуло сырой травой и утренней прохладой.. Русский он знал так как довольно давно был в Москве.

Мэтт поправил на плече потёртую кожаную куртку, накинул солнцезащитные очки и взял сумку с псом под мышку. Бобби высунул свою рыжую, торчащую в разные стороны морду наружу и громко, радостно чихнул, приветствуя белорусский воздух. Актер усмехнулся и легко потрепал его по жёсткой шерсти: «Ну что, приятель, мы на месте». Это было его первое путешествие в Восточную Европу, и он сознательно выбрал поезд, а не самолёт. Ему хотелось чувствовать движение, видеть, как города сменяют друг друга, как пейзажи за окном становятся всё более суровыми и величественными. И теперь, стоя на перроне вокзала, он понял, что не ошибся. Вокзал Бреста встретил его грандиозной, почти театральной архитектурой. Высокие потолки, массивные колонны и огромные арочные окна, пропускавшие внутрь мягкий утренний свет, создавали ощущение, что он попал не на вокзал, а в старый европейский дворец. Люди сновали туда-сюда, но никто не обращал на него внимания. Мужчина в строгом пальто спешил к выходу, продавщица в киоске протирала прилавок, пожилая пара неспешно катила чемодан. Никаких криков, никаких узнаваний. Только ритм обычной, настоящей жизни. Мэтт глубоко вдохнул. Пахло кофе, свежей выпечкой и краской. Он расстегнул куртку, впуская прохладный сквозняк, и позволил себе почувствовать себя абсолютно незаметным.