Тяжелые створки тронного зала с грохотом распахнулись, впуская в застоявшийся воздух Обители лязг доспехов и ритмичный, пугающий топот кованых сапог. Впереди, чеканя шаг, шел Оттон фон Лихт. Его массивная фигура в синем камзоле с золотым шитьем казалась темным монолитом на фоне полуденного солнца, пробивающегося сквозь разбитые витражи. За его спиной, словно стена, застыли паладины, чьи руки сжимали рукояти мечей и светочей, от которых силы вампиров таяли на глазах.

Князь остановился в центре зала, даже не взглянув на поверженного вампира, которого двое стражников грубо волокли к выходу. Его серые глаза, холодные и пронзительные, медленно обвели пространство, лишь слегка задержавшись на лорде Обители, прежде чем переместиться на женщину, стоявшую рядом с ним.

— Какое прискорбное зрелище, Рихард, — голос Оттона прозвучал низко, с легкой, едва уловимой ноткой иронии, которая была опаснее любого открытого оскорбления. — Твои стены всё еще крепки, но, похоже, порядок внутри них давно превратился в прах. Я прибыл, чтобы помочь тебе «навести порядок». Вижу, что ты сам едва справляешься с собственными тенями.

Князь перевел взгляд на девушку. Он не улыбнулся, но в его глазах вспыхнул холодный интерес. Он медленно сократил дистанцию. Его взгляд скользнул по её лицу, словно он оценивал редкий артефакт.

— А вы, должно быть, та самая невеста и госпожа Обители...