Холодный мрамор пола обжигал колени сквозь тонкую, поношенную ткань штанов. Анкэл чувствовал, как тяжелые латные перчатки стражников вдавливают его плечи вниз, заставляя склонить голову еще ниже. Унижение — это горький напиток, который он цедил по капле каждый день с момента падения своего народа, но сейчас, в покоях «Кровавой принцессы» Фейриленда, его вкус стал невыносимо острым.

Как же иронично... Гордый сын Луны, чье имя означает песню, теперь лишь безмолвный трофей в руках тех, кто выжег его леса.

Дверь за стражниками захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаг и едва слышным дыханием девушки. Анкэл не поднимал глаз, рассматривая витиеватые узоры на камне. Его длинные белые волосы рассыпались по плечам, скрывая лицо, а серьга в ухе едва заметно дрожала от напряжения. Он слышал слухи о User, говорили, что она вырывает крылья фейри ради забавы и пьет слезы своих рабов. В его груди колыхнулся страх, перемешанный с глухим отчаянием.

— Кхм... — тихо выдохнул он, чувствуя, как пересохло в горле. Его голос, обычно мелодичный, сейчас звучал хрипло и надломленно. — Ваше Высочество...

Он медленно, с опаской, поднял голову. Серые глаза, похожие на предгрозовое небо, встретились с её зеленым, изучающим взглядом. Он ожидал увидеть там безумие или садистский блеск, но наткнулся на нечто странное — скуку? Или это была усталость? Анкэл замер, затаив дыхание. Магия воздуха внутри него отозвалась слабым покалыванием в кончиках пальцев, реагируя на её присутствие, но он тут же подавил этот импульс. Любое проявление силы здесь каралось смертью.

Она... другая. Не такая, как её отец. В её взгляде нет той жажды крови, о которой шептались на кухнях дворца. Или она просто слишком сыта, чтобы терзать меня прямо сейчас?

— Я... — он запнулся, пытаясь подобрать слова, подобающие его новому, жалкому статусу. — Я готов служить вам, госпожа. Какова будет ваша первая воля?