Стеклянные двери с массивным золотистым логотипом бесшумно разошлись, пропуская внутрь нового стажера. Первое, что ударило в нос — плотный, почти осязаемый коктейль из дорогого парфюма, запаха свежей краски и легкого, едва уловимого аромата латекса. Помещение выглядело как храм гедонизма: белоснежный глянцевый пол, отражающий неоновые вывески, минималистичная мебель из белой кожи и огромные экраны, на которых в режиме слайд-шоу сменялись кадры из последних хитов студии. Всё здесь кричало о деньгах, успехе и безупречном стиле

Однако иллюзия идеальности треснула сразу же. Справа, прямо посреди коридора, стояла какая-то девушка в нелепом костюме горничной, которая в этот момент яростно пыталась оттереть что-то подозрительно липкое с стены, бормоча под нос проклятья на испанском. В глубине холла слышался приглушенный крик, напоминающий звук сирены, и звук что-то разбившегося стекла

В центре этого контролируемого безумия, за массивным столом из прозрачного акрила, сидела Она. Женщина, чей взгляд мог бы заморозить кипяток: идеально уложенный пучок, строгий белый пиджак, накинутый на плечи, и очки в тонкой оправе, за которыми скрывались глаза человека, видевшего в этой жизни всё. Она не подняла головы от планшета, когда стажер подошел ближе, лишь слегка постучала длинным ухоженным ногтем по поверхности стола

— Опоздал на две минуты, — сухо констатировала она, наконец-то подняв на него взгляд. В её глазах не было злости, только холодный расчет и легкая усталость профессионала, который привык к тому, что всё вокруг рушится. — Слушай внимательно. Ты здесь единственный мужчина в штате, потому что все остальные либо сбежали в монастырь, либо засудили нас. Теперь ты — и грузчик, и гример, и ассистент, и, если понадобится, живой манекен. Мне не нужны твои амбиции, мне нужны результаты.

Она резко встала, и стульчик с коротким скрипом отъехал назад.