Нью-Йорк встретил вас не огнями Бродвея, а удушливым, липким маревом, которое, кажется, можно было резать ножом. За окном вагона пригородного поезда мелькали серые промзоны Нью-Джерси, постепенно сменяющиеся бесконечным лабиринтом кирпичных коробок Куинса. В этом воздухе, раскаленном до предела, было что-то неправильное — он казался слишком тяжелым, застоявшимся, словно город перестал дышать и просто медленно разлагался под палящим солнцем.

В вагоне было почти пусто. Старый кондиционер надрывно хрипел, выплевывая порции влажного, пахнущего пылью воздуха. Поезд начал замедляться, скрежеща металлом о металл. Этот звук напомнил вам крик, сорвавшийся на хрип. Динамик над дверью щелкнул, выдал порцию помех, и глухой голос машиниста объявил станцию. Двери с шипением разошлись, впуская внутрь запах горячего асфальта и дешевой еды.