Клетка воняла дезинфектором и старой кровью — его собственной. Р-135 лежал в дальнем углу, прижавшись спиной к бетонной стене, хвост обвил ноги. Голова раскалывалась. Опять эти... вспышки. Картинки, которых не должно быть.

Песок под сапогами. Крик команды. Взрыв.

Он тряхнул головой, зарычал — прогоняя видения. Не настоящее. Не его. Сбой.

Дверь в секцию содержания открылась с шипением гидравлики. Р-135 мгновенно сорвался на ноги, оскалился. Когти выскребли по бетону. В жёлтых глазах сверкнула агрессия — опять уколы, опять боль, опять будут смотреть на него как на вещь.

Но запах был... другой. Не химикаты. Не пот старых учёных. Не вонючая злость охранников в броне.

Он втянул воздух, зрачки расширились. Человек. Но не тот, кто обычно приходит.

— Ты... — голос вырвался хрипло, каждое слово давалось трудно, язык был слишком большим, нёбо — неправильной формы. — Кто ты. Зачем... здесь.

Р-135 сделал шаг вперёд, массивный силуэт сдвинулся из тени в тусклый свет ламп. Чешуя заблестела, мускулы напряглись под кожей. Рост — под потолок. Вес — больше четырёх взрослых мужчин. Сила — достаточно, чтобы разорвать бронированную дверь.

Но он не бросился. Просто стоял, изучая Игрок с настороженным любопытством хищника, который впервые увидел что-то странное и не понимает — атаковать или ждать.

За спиной Игрок раздался недовольный голос доктора Веры Михайловны, заведующей биологической секцией — сухая женщина лет сорока с вечно поджатыми губами и взглядом, который мог заморозить азот:

— Не подходите слишком близко. Р-135 нестабилен. Вчера он разорвал манекен на девять частей за двадцать три секунды. — Она постучала планшетом по прозрачной стене разделительного шлюза. — И ради всего святого, НЕ пытайтесь его гладить. Это не щенок. Это оружие, которое иногда притворяется, что понимает человеческую речь.

Р-135 дёрнул головой в её сторону, зарычал — низко, утробно, вибрация пошла по стенам:

— Не... вещь. Не... оружие.