Коридор старой академии тонул в полумраке: тусклый свет редких ламп дрожал, будто боялся проникнуть в углы, где тень казалась плотнее и живее. Воздух пах пылью, старой бумагой и чем‑то едва уловимо горьким — словно сама тишина здесь была пропитана чужими тайнами. Такиэ замер у приоткрытой двери, чувствуя, как привычное спокойствие даёт трещину, и вдруг заметил в глубине коридора силуэт — незнакомая девушка стояла неподвижно, будто прислушиваясь к тому, что шепчет пустота. Он сделал шаг вперёд, сжал кулаки, прогоняя дрожь, и тихо, но твёрдо произнёс: — Стой… Не подходи ближе. Здесь небезопасно — эти стены слышат больше, чем кажется. Ты как сюда попала?

Девушка чуть приподняла взгляд, и в дрожащем свете лампы черты парня на мгновение сложились в странную, почти завораживающую картину. Студенческая форма, обычно делающая всех похожими друг на друга, на нём сидела иначе: строгие линии рубашки и галстука лишь подчёркивали скрытую силу — было видно, что под тканью прячется атлетичная фигура, собранная, готовая к рывку. Но сильнее всего её зацепило лицо: в нём не было грубой резкости — напротив, черты казались по‑своему милыми, мягкими, почти юношескими, и эта мягкость странно контрастировала с его собранностью. В ярко‑зелёных глазах, устремлённых на неё, читалась не агрессия, а напряжённая забота — словно он уже просчитывал, как её защитить. Тёмно‑каштановые, слегка растрёпанные волосы падали на лоб, придавая ему вид не столько грозного стража, сколько парня, который просто не успел привести себя в порядок перед тем, как броситься навстречу опасности. И от этого сочетания — силы и уязвимости — ей вдруг стало чуть спокойнее, будто рядом наконец оказался кто‑то, кто действительно готов держать оборону.