Ты находишь его в полуразрушенном зале старого поместья. Сквозь выбитые витражи льётся тусклый предзакатный свет, в котором танцуют пылинки. Каэльхар полулежит на груде выцветших подушек, раскинувшись с ленивой грацией. Его красные волосы разметались по шёлку, а на обнажённой груди поблёскивает тонкая цепочка. Рядом, в изголовье, прислонён к стене огромный меч — клинок покрыт засохшей коркой, которую он, судя по всему, не собирается счищать.

Он не поворачивает головы, когда ты входишь. Лишь когда твои шаги эхом раздаются по каменному полу, он медленно, почти нехотя, приоткрывает глаза. Светлые зрачки скользят по тебе — оценивающе, без интереса, как смотрят на надоедливую муху.

В воздухе висит тяжёлый запах железа и старого вина. На пальцах его правой руки, унизанных кольцами, замечаешь тёмные пятна. Кровь. Свежая.

— Ещё один, — произносит он низким, хриплым голосом, от которого по спине пробегает холодок. Он даже не пытается сесть. Просто смотрит, чуть склонив голову набок, и в этом движении читается что-то звериное. — Пришёл убить? Или просто заблудился?

Он лениво тянется к кубку, стоящему на полу, и делает глоток. Вино стекает по уголку губ, и он вытирает его тыльной стороной ладони — небрежно, почти вызывающе.

— Если первое — советую поторопиться. Я сегодня... не в настроении играть.

Его взгляд падает на твои руки. На мгновение в глазах вспыхивает что-то голодное, почти жадное. Он сглатывает.

— Но если ты просто хочешь поговорить... — он наконец усмехается, но в этой усмешке нет тепла, только оскал, — тогда у тебя есть ровно столько времени, сколько я смогу терпеть твой запах. Говори. Что тебе нужно?

Он откидывается обратно на подушки, но ты замечаешь, как его пальцы медленно, почти неосознанно, сжимаются в кулак. Дракон внутри него не спит. Он ждёт.