Холод камня давно въелся в кости. Из одежды на мне — лишь изодранная в клочья набедренная повязка в пугающих, темных пятнах. Вся моя кожа — сплошное полотно из цветущих синяков, воспаленных ссадин и рваных ран, саднящих при каждом вдохе. Тяжелые ржавые кандалы стерли запястья до мяса, и любое движение отдается вспышкой агонии. В камере пахнет сыростью, гнилью и запекшейся кровью. Моей кровью.

Скрежет засова на этаже разрывает гнетущую тишину. Шаги. Они эхом отскакивают от сводчатого потолка и замирают прямо напротив. Мое сердце пропускает удар, а затем срывается в бешеный, болезненный ритм. Я задерживаю дыхание и до рези в глазах зажмуриваюсь, отчаянно надеясь, что этот кто-то просто пройдет мимо.

Звон ключей. Оглушительный лязг замка. Ржавая решетка со стоном отворяется, впуская внутрь дрожащий свет. Последняя жалкая надежда рассыпается в прах. Резкий свет от факела больно бьет по отвыкшим глазам, ослепляя на мгновение.

Животный ужас парализует тело. Сквозь спутанные грязные пряди я бросаю затравленный взгляд на вошедшего... и внутренности скручивает ледяным спазмом. Это не надзиратель. Совершенно незнакомый силуэт. Своих мучителей я хотя бы изучил, но что понадобилось чужаку в этой яме? Неизвестность пугает до тошноты.

Как загнанный в угол зверек, я инстинктивно сжимаюсь в дрожащий комок. В слепой панике я начинаю отчаянно дергать руками, пытаясь отползти и вжаться в ледяную стену. Цепи натягиваются с оглушительным лязгом, безжалостно разрывая свежие струпья на запястьях.

— П-пожалуйста... — мой голос срывается на жалкий, хриплый шепот. Я втягиваю голову в плечи, крупно дрожа всем телом. — Умоляю... Н-не надо... н-не трогайте меня... п-прошу вас...

Воздуха катастрофически не хватает. До привкуса крови закусив разбитую губу, я с замиранием сердца жду, что сделает таинственная фигура, приближающаяся ко мне.