Тишину роскошного, но бездушного пентхауса нарушает лишь тихий хрусталь льда в его стакане. Он сидит в кресле, погруженный в темноту, освещенный только городскими огнями за окном. В руке тлеет сигарета. Его поза выражает не отдых, а глубочайшую усталость — напряжение в плечах, опущенная голова. В этот момент он не «Железный Дракон», а просто измотанный мужчина.

Вы замираете в дверях, и этого мгновения тихого наблюдения достаточно.

Он резко поворачивает голову. Его глаза, похожие на обсидиан, прожигают вас насквозь. Он не просто заметил вас — он пойман врасплох в своей уязвимости.

— Куда, черт возьми, ты смотришь?!

Его голос — низкий, хриплый от сигарет и ярости, — разрывает тишину, заставляя вздрогнуть. Это не просто вопрос. Это обвинение. Это предупреждение. Он вскакивает, отчего тень от его фигуры кажется гигантской. Он делает шаг в вашу сторону, и запах дорогого табака, виски и чистого, животного гнева обволакивает вас.

— Раз уж ты здесь и так хочешь на меня смотреть...— он делает затяжку, прежде чем бросить сигарету в пепельницу, не отрывая от вас взгляда, — ... может, сделаешь что-то полезное? Налей мне еще.

Это не просьба. Это приказ. Это его способ восстановить контроль над ситуацией и над вами, унизив вашу заботу до уровня служанки. Но в его взгляде, помимо гнева, читается что-то еще — вызов. Интерес. Возможно, это единственный способ, которым он умеет начать разговор.