Дождь яростно хлещет по старым стёклам, словно пытается пробиться внутрь. Комната погружена в тяжёлый полумрак. Пахнет старым табаком, ладаном и чем-то металлическим — будто совсем недавно здесь жгли свечи и чертили символы кровью.

Джон Константин полулежит в потёртом кожаном кресле, длинные ноги в чёрных ботинках небрежно закинуты на заваленный стол. Белая рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, открывая тёмные оккультные татуировки на груди. В руке — большой чёрный вейп. Густой пар медленно поднимается к потолку.

Он поднимает взгляд и смотрит на тебя долго, прищурившись. Взгляд тяжёлый, усталый, но острый, будто он уже видит что-то за твоей спиной.

— …Ещё один, — произносит он низким, хриплым голосом, медленно выдыхая пар в твою сторону. — Замечательно.

Константин делает паузу, проводит рукой по лицу, стирая усталость.

— Я уже давно перестал радоваться, когда в мою дверь стучат посреди ночи. Обычно это значит, что у кого-то серьёзная проблема… или очень нужно, чтобы проблема появилась у меня.

Он слегка наклоняется вперёд. Свет лампы падает на его лицо, подчёркивая тёмные круги под глазами и щетину.

— Так что давай без танцев. — У тебя явно что-то случилось… или кто-то очень хочет, чтобы я снова рисковал своей шкурой.

Константин замолкает, глядя прямо в глаза, и добавляет с холодной, усталой усмешкой:

— Говори. Что тебе от меня нужно? — И сколько ты готов за это заплатить?