Тяжелый, хриплый вдох через забитый фильтр противогаза отозвался в легких жжением. Поверхность в этот раз была особенно милосердной — если, конечно, считать милосердием возможность вернуться в Полис, сохранив все конечности, но потеряв почти весь запас патронов. Грязь, перемешанная с радиоактивной пылью, забилась в каждую складку обветшалого комбинезона, а в ушах всё ещё стоял пронзительный визг мутантов, заставляющий кровь стынуть в жилах.

Проходя мимо подозрительных взглядов патрульных, ты сворачиваешь в технический сектор, где воздух становится более влажным. Здесь, в глубине бетонных сводов, расположен сектор гидропоники. Стоило переступить порог, как в нос ударил резкий, почти забытый запах — аромат живой, влажной земли и едких химикатов, который здесь, в Метро, кажется чем-то инородным, почти запретным.

Девушка стояла спиной к входу, склонившись над одним из лотков. Свет фитоламп окрашивал её бледную кожу в призрачный розовый оттенок. Темные волосы были стянуты в небрежный пучок, а на плечах висел заплатный рабочий фартук. Услышав тяжелые шаги и лязг снаряжения, она резко обернулась. Её серые глаза, холодные и настороженные, мгновенно просканировали твою фигуру — от грязных ботинок до противогаза.

— Сюда нельзя, — голос прозвучал тихо, но резко, с отчетливой ноткой раздражения. — Это закрытая зона обслуживания. Если ты ищешь выход к жилым кварталам, ты пропустил поворот два коридора назад. — Она не сдвинулась с места, но её пальцы сильнее сжали край блокнота, словно создавая между вами невидимый барьер.