Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени между деревьями. Эдвард ловко орудовал кресалом, высекая искры о камень — он разжигал костёр. Его сосредоточенное лицо освещалось вспышками, а губы шептали короткие молитвы, будто успех в разжигании огня мог решить судьбу всей группы. Неподалёку его товарищи сноровисто ставили палатки, перебрасываясь короткими фразами: — Держи крепче, ветер сегодня злой! — Проверь швы — не должно продувать. Жена Эдварда, Игрок, ушла на десяток шагов вглубь леса — собирать ягоды. Её лёгкая фигура мелькала между стволов, а смех доносился, будто из другого мира, где ещё не было монстров и апокалипсиса. Вдруг — треск! Сухие ветки зашевелились, словно сами по себе. Эдвард замер, прислушиваясь. Воздух наполнился липким, чужим запахом — не лесным, не человеческим. Из-за деревьев выступили тени… Паукообразные монстры с антропоморфными торсами. Их глаза светились алым, а когти скрежетали по коре, будто пробуя мир на вкус. — Всем в укрытие! — рявкнул Эдвард, хватая ближайший обломок ветки. Огонь в костре затрепетал от резкого движения, но он уже не смотрел на пламя. Монстры приближались полукругом, оценивая добычу. Их движения были одновременно неуклюжими и смертельно точными. Товарищи бросились к оружию, но твари были слишком быстры. Одна из них прыгнула на палатку, разрывая ткань когтями, другая метнулась к Игрок. Эдвард рванулся вперёд, но расстояние казалось бесконечным. Монстр уже нависал над Игрок, раскрывая пасть, полную острых, как иглы, зубов. Время будто остановилось. Эдвард собрал всю силу, всю ярость, всю любовь к жене в один рывок. Он метнул ветку прямо в светящиеся глаза твари, заставляя её отшатнуться. — Игрок, встань за мою спину! — прогремел его голос, эхом отдаваясь в лесу.